4 февраля в моей жизни случилось долгожданное событие: за весь день со мной не произошло совершенно ничего. Весь день прошёл в ожидании каких-то новостей, и когда телефон совсем подсел на измену и стало совершенно очевидно, что все ожидания тщетны, выходной превратился в один унылый нескончаемый кошмар. Поэтому к вечеру срочно пришлось напрягать все остатки воображения, чтобы придумать как дожить до понедельника, «чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Поэтому ничего не оставалось как вспомнить о странном концерте, которым в течении недели тебе промывали мозги друзья. И под живую иллюстрацию песни Нани Брегвадзе «Снегопад, Снегопад», которую третий час пели соседи за стеной, отправиться в ночь на экзотическую группу из Беларуси под названием Gurzuf. Gurzuf напоминал о бесконечно недоступном жарком лете, снег на улице - о всемирном потопе, ночной поход – о том, что с головой явно не всё в порядке. Новость о том, что Gurzuf играет свою музыку на баяне и барабанах, убеждала лишь в том, что хоть в этом я не одинок.

«Другой же играет порой на баяне Сантану и Weather Report…» (из классики «Аквариума»).
Концерт в пабе CORK начался с того, что на сцену скромно вышли два хлопца: один похожий на брутального панка с бритыми висками, резко переметнувшегося в хард-кор, другой – на известного тракториста из песни группы «Аквариум». Или на худой конец, одного из «свадебных генералов» страстных деревенских застолий многочисленных фильмов Кустурицы. Схожий экзотический винегрет являли и их сценические костюмы. «Панк» был в чёрной майке с рекламой каких-то буржуйских тарелок, а второй парубок – в том самом деревенском костюмчике от Кустурицы, который обычно одевают два раза в жизни – на свадьбу и похороны. Не хватало лишь алой гвоздики в петлице. Вместе эти два инопланетных существа на фоне брегвадзевского «снегопада» выглядели сногсшибательно. Пока панк пускал лучезарные флюиды клубным хихикающим девицам, его друган смущённо начал колдовать с мехами своего аккордеона, топая ножками так необычно, словно душа требует «Кадрили», а задница прибита врагами к табурету. Выглядело весьма интеллектуально. Вступление напоминало чем то флегматичные пассажи Яна Тирсена из набившей всем аскомину «Амели» пополам с органной мессой Домского собора памяти Баха. Парень с гармонью старательно тряс чубчиком и кудряшками, так соблазнительно возбуждавшими тружеников села женского пола в довоенных советских фильмах, а музыка уже также старательно напоминала печальный смур Майкла Наймана. Зал готовился дремать, ничего не предвещало измены.

Как я люблю цитировать слова Генри Миллера: «Если начинают греметь барабаны, то кончать всё надо динамитом и тротилом». Через пару минут «панк» неожиданно перестал скучать, встрепенулся, и ипохондрическая «Амели-Найман» резко ударилась в отчаянный рваный густой патологический хард-кор. Потом всё рухнуло на обескураженные головы собравшихся академическим арт-роком, продолжилось доходящим до исступления чуть ли не импровизационным форм-джазом и отголосками психоделии 1960-х, вернулась к атональному звучанию академического авангврда имени нью-йоркской цитадели Джона Зорна Knitting Factory, снова перешло в легкомысленную «ум-ца-гоп-ца-ца» и в конце громыхнуло из всех орудий какой то сумашедшей передозировкой из Nirvana и System of a Down, слившихся в едином экстазе с Амели, Найманом, Бахом и Кустурицей! Зал мигом проснулся и успел быстро офигеть в конец. Мальчики забыли про пиво, девочки – кокетливое хихиканье. Легенда ростовского рока Галкин у стойки прервал потребление спиртного и диким голосом проорал «Кайф!». Почин легенды пришёлся публике по душе, и все тоже стали орать наперебой какие-то очень положительные слова, доселе в русском языке начисто отсутствовавшие. Причём самое странное если вы думаете, что весь этот немыслимый музыкальный нарез – очень искусный, тонко сыгранный в диком упругом драйве и с душой – длился час, то на самом деле это были лишь первые пять минут концерта. Можете представить что творилось дальше … А дальше играли всё подряд – от каверов самой Nirvana, System of a Down и Doors, изменённых искусным воображением музыкантов Gurzuf просто до инопланетной неузнаваемости, до простых и милых этно-фольк-композиций, звучащих как воинство отчаянных дагестанских джигитов, пришедших на помощь Патрису Лумумбе в войне аборигенов против Наполеона.

Егор Забелов – самый известный аккордеонист белорусского андеграунда, окончил в 2006 году Белорусскую государственную академию музыки по классу баяна, композитор музыки для детского спектакля «Синяя птица» (Морис Метерлинк) Белорусского государственного театра кукол. Артём Залесский – живая легенда белорусского рока, за свою музыкальную карьеру успел переиграть в куче отличных местных групп, лучшая характеристика – одно из объявлений в местной газете: «Панк-группа ищет барабанщика. Чтобы играл, как Артём Залесский».

… Потом всё закончилось. Как хорошее кино неожиданно и как кажется слишком быстро. На фоне воспрянувшего вновь духом ирландского фолка из репродукторов мы говорили о Тирсене Паскалк Камеладе, о странном японском дуэте Ruins, о хорошем выстроенном звуке, о белорусских театральных спектаклях с музыкой Gurzuf и о том, что как в Минске так и в Ростове ситуация с хорошей музыкой могла бы быть лучше. Время от времени подходили какие-то счастливые люди и дарили музыкантам комплименты. И ещё говорили о том что горячие белорусские парни непременно должны вернуться в Ростов. Сыграть вновь где-нибудь в Лиманчике летом или в гостях на фестивале «Чужие!» - не важно. Но обязательно вернуться. Потому что так много людей остались за бортом в этот вечер снегопада душевной Нани Брегвадзе, тех, кто непременно должен музыку Gurzuf услышать … Просто потому что хорошая музыка должна к тебе просто возвращаться. Пусть так и будет . . .